|
Трудное начало знакомства
ВАЖНЕЙШУЮ РОЛЬ в российской внешнеполитической истории регион Прибалтики играл, видимо, еще со времен прокладки торгового пути «из варяг в греки». Как свидетельствуют древнерусские летописи, «Великий государь Георгий Владимирович, называемый Ярославом, взял ливонскую землю всю и в свое имя поставил Юрьев, в Риге и Колывани церкви русские и дворы поставил». Да, неслучайно Ярослав Мудрый основал в 1030 году город Юрьев в местечке Торпату, неслучайно построил здесь православную церковь. Ясными и очевидными, а не скрытыми бывают лишь окончательные результаты дипломатии. И уже во времена расцвета Ганзейского союза возникает целая межъевропейская система торгово-экономического обмена между западом, севером и востоком континента, с вовлечением русских рынков с опорой на Новгород. Но время неумолимо, и Россия, одно из наиболее передовых государств европейских, скрывается во мгле междоусобных войн и монголо-татарского нашествия, исчезая практически на несколько веков из активной европейской политики. В Прибалтике за время вынужденной от европейских дел изоляции Россия теряет практически все.
Только четыре века спустя, во времена формирования европейских централизованных государств, когда вместо Московского княжества начала обрисовываться великая многонациональная Российская империя (вначале как царство Московское), выход к морям и океанам стал приобретать для нее ключевое значение. В XIV веке резко возрастает роль Балтийского моря и земель, обеспечивающих выходы к нему как важнейшему геостратегическому плацдарму, обеспечивающему связанность сухопутных и морских торговых путей между основными государствами Европы.
Называлось Балтийское море тогда по-разному: Восточным, Варяжским, Западным, Остзейским. Ключевые позиции занимали прибалты, а стремились попасть в данный регион Литовско-Польское княжество и датчане, и шведы, и Священная Римская империя, ее крестоносцы и иные ордена, и мы, русские. Восточные берега Балтики с Финским заливом были ключом к господству того или иного флота, как военного, так и торгового, что обещало обладателю важные преимущества для продвижения к экономическому и политическому, а также и военному доминированию в Европе.
Первая попытка России во время правления Ивана IV («Грозного», или, как еще его называли, «Темного») войти в состав «высшей лиги» европейских царств, или на крайний случай перейти на позиции равноправного субъекта международных отношений в Европе в XVI-XVII веках закончилась неудачно, хотя первые ходы и были сделаны...
Ливонские войны, по большому счету, Россия проиграла. Однако вместе с проигрышем для российских царей и их окружения стала очевидной необходимость выхода России на балтийские берега. Возможно, тогда впервые возникла идея привлекать на службу Российского государства выходцев с балтийских берегов.
В те времена войны являлись установленным обычным механизмом решения международных споров и обеспечения государственных интересов. В массе своей войска были наемные, их вербовка составляла важную часть дипломатической работы государств в особые периоды предвоенной подготовки и во время войн. И тогда Россия стала использовать для ведения Ливонской войны самих... ливонцев! Разоренные войной люди и отвыкшая работать молодежь пополняла российские наемнические отряды. Иван Грозный, как свидетельствуют историки, дал важное дипломатическое поручение по вербовке войск Юргену Фаренсбаху, или, как его перекрестили русские, Юрию Францбеку. Это был ливонский дворянин, еще совсем молодой, попавший в плен к русским. Ему удалось набрать семитысячный отряд ливонских воинов, который неплохо сражался, в частности, отразил под начальством воеводы Воротынского нападение татар Давлет-Гирея на Оке. В книге «Прибалтийцы на дипломатической службе России» цитируется ливонский хронист, с огорчением писавший про успехи Фаренсбаха: «Во веки веков прежде не слышно было, чтобы ливонцы и чужеземцы так приставали к московиту, как в эти годы... много молодых, а также старых ливонцев перешли на его сторону, несмотря на то, что московит без устали домогался их отечества и публично говорил, что не оставит Ливонию в покое...».
В дипломатическом противоборстве со шведами по поводу присутствия в Прибалтике царь Иван Грозный активно пользовался услугами и других выходцев из Ливонии. Так интрига была осуществлена при помощи двух ливонцев — бывшего советника дерптского епископа Иоанна Таубе и Эккерта Крузе, члена ливонского посольства, отправленного в Москву в 1557 году. Они перешли на службу к Московскому государю и в 1568 году вспомнили о попытке сближения между Альбертом Прусским и отцом Ивана IV. Так возникла интересная по замыслу дипломатическая комбинация — завладеть Ливонией, приведя там к власти заранее подготовленную свою политическую фигуру. Еще в 1567 году Иван IV хотел сделать правителем Ливонии кого-нибудь из бывших членов Ливонского ордена. Престарелый Фюрстенберг и его преемник герцог Курляндский Готгард Кетлер от предложения отказались. В 1570 году Таубе и Крузе указали новую кандидатуру — брата датского короля герцога Магнуса, который в 1560 году был изгнан из Ревеля. Упомянутые Таубе и Круэе как русские дипломаты прибыли к Магнусу и предложили ливонскую корону, но под покровительством московского царя. Магнус согласился. При этом учитывалось и то, что Магнус тесно был связан с братом Фридриха II и должен был по логике пообещать ему, что новое королевство сохранит с Данией теснейшие связи.
Уполномоченные из России привезли очень выгодные условия. Ливонская корона предполагалась наследственной и в случае пресечения династии переходила к Дании. Москва отказывалась от притязаний на Ливонию и обещала поддержку Магнусу для взятия Риги, Ревеля, других городов. За это Магнус берет на себя союзнические обязательства в отношении Московии в военное время. Казалось бы, что эта дипломатическая комбинация должна, к пользе России, пройти благополучно.
Но сказывались века изоляции России от активной европейской политики. Опыта подобных дипломатических интриг, в отличие от Европы, у России в 1570 году еще не было. Да и войска подвели, которым так и не удалось отбить у шведов город Ревель в течение 1571 года, дабы короновать Магнуса. Видя неприятное для России развитие ситуации, Таубе и Крузе сочли благоразумным ретироваться и начать договариваться с поляками о походе против русских.
Эта дипломатическая комбинация упоминается, хотя и со строгими оценками, в «Истории государства Российского» Н.Карамзина. Но как говорится, «на ошибках учатся». Россия начала осознавать, что у ливонских дворян есть свои интересы, связанные с мирным будущим края, и в своих действиях они исходят из некоторых «контрактных» основ в пользу московской дипломатии, а не присяги. Да и сам план Ивана Грозного можно считать первым международным проектом создания собственной государственности в Прибалтике в виде Ливонского королевства. Во всяком случае, когда Магнус приехал в Москву в 1570 году, он удостоился торжественной встречи, был объявлен королем Ливонии, женихом двоюродной племянницы Грозного — княжны Ефимии. Стало быть, сама идея государственности края должна принадлежать русскому царю.
|